Немного истории

Предположительно, что первоначальный вид мака, который разводился на орошаемых равнинах Месопотамии, был опиумный мак. Наиболее древним свидетельством об этой культуре является пластинка, найденная в 3000 г. до н.э. на месте бывшего шумерского города Ниппура. У шумеров мак изображается двумя идиограммами - растения и счастья, обозначавшими сферы его использования, которые к этому времени были уже определены людьми. К 1600 г. до н. э. папирус Эберса упоминает мак среди наркотиков, используемых в Египте. Более поздний египетский текст (XIII век до н.э.) сообщает, что мак можно давать детям, чтобы они перестали кричать; кстати, этот обычай сохранился на Среднем Востоке, в Северной Африке и даже на севере Франции, где культивировали масличный мак вплоть до начала XX в.

В Греции мак использовался как обезболивающее средство также с очень давних времен, потому что сведения об этом содержатся в мифологии. Деметра прибегала к его помощи, чтобы уменьшить нестерпимое горе, которое причинил ей Аид, царь подземного царства, украв у нее дочь Прозерпину. Все греческие медики прописывали мак для облегчения физических и психических страданий, тем не менее сок, непосредственно получаемый при надрезе семенной коробочки, стал, скорее всего, использоваться лишь в I в. н. э. Приблизительно в ту же эпоху римский врач Цельс оценивает это лекарство как "божественное", поскольку оно позволило человеку преодолеть боль.

Однако расширил область использования мака Андромахус, врач Нерона, который ввел его в состав териака (Tnenk aque) - наиболее известного во все времена фармацевтического рецепта - "панацеи панацей". Для того чтобы бороться с постоянными болезнями, император Марк Аврелий принимал этот состав каждое утро и каждый вечер. Может, поэтому император демонстрировал легендарный стоицизм и презрение к боли.

В XVII веке знаменитый териак должен был уже конкурировать с новым, значительно более простым составом. Производная от "специфического болеутоляющего", которое было изобретено в XVI веке Парацельсом для исцеления от бессонницы, "шафранно-опийная настойка" была введена в действие известным английским врачом Томасом Сиденгамом. Эта настойка содержала, кроме опиума, шафран, корицу и порошок гвоздики - все это замачивалось в испанском вине.

Использование опиума было сконцентрировано в Средиземноморье вплоть до того времени, когда арабские торговцы, которые доходили до самого Дальнего Востока, доставляя туда пряности, узнали там о медицинских достоинствах опиума. В XI в. мак культивировался в долине Ганга и в Китае, но лишь с XVII в. появилась традиция курить опиум. Европейцы сразу же стали заложниками этой моды, считая, что извлекают из этого пользу.

В начале XIX в. мода на опиум распространилась в литературных и артистических кругах, вначале - в Алжире, затем - во Франции. Опиум, в форме опиата или шафранно-опиумной настойки, для многих романтических англосаксов - источник вдохновения, понимаемого как божественное вдохновение.

Непосредственными свидетелями этого являются шедевры Кольриджа, Томаса де Квинси, Эдгара По, а позднее - французов Бодлера, Верлена, Кокто. К 1900 г. во Франции некоторые были просто одержимы пристрастием к опиуму, который курили в китайской манере. Эта мода распространилась по возвращению из Индокитая колонистов, одним из которых был флотский офицер Клод Фаррер ("Дым опиума", 1904); однако этот вид курения едва ли получил широкое распространение и не имел драматических последствий.

В 1803 г. французскому химику Ф.Деросне удалось выделить действующее начало опиума. Несколько лет спустя немецкий фармацевт Сертюнер указал два элемента опиума, один из которых - очень активный алкалоид, был назван ученым из-за своих наркотических свойств именем греческого бога сновидения Морфея. В то же время было установлено, что употребление морфия вызывает такое сильное привыкание к этому препарату, которое не мог вызвать даже сам опиум. В слабых дозах морфий возбуждает центральную нервную систему и вызывает приятное чувство эйфории, сенсорные ощущения ослаблены, все внимание сконцентрировано на ускоряющемся круговороте мысли, на ее бесконечном движении. При этом одновременно нарушается деятельность органов пищеварения и дыхания, что может привести к тяжелой интоксикации организма, вызывающей остановку дыхания и смерть.

С употреблением морфия появляется привыкание к нему - переносимость организмом все более и более высоких доз и в необходимости их постоянного повышения для получения одного и того же эффекта - происходит состояние зависимости от морфия, влекущее за собой известные социальные последствия; необходимость достать наркотик любой ценой.

Начиная с 1880 года количество случаев морфинизма увеличилось. Морфинизм постепенно проникает в светские круги, в мир искусства и театра, а также в медицинскую среду, не получая никакого официального запрета, поскольку в то время опасность еще не казалась столь реальной.

В последние годы XIX в. морфинизм получил на Западе особое распространение, когда немецкому химику Дресеру удалось получить дериват морфия, медицинские свойства которого были еще более сильными. Этому новому препарату дали имя героин, имея в виду его очень активное (героическое) действие. Дресер обнаружил, что героин, предписанный морфинистам, избавлял их от зависимости от наркотиков.

Момент триумфа был, однако же очень кратковременным. Все, чего удалось достигнуть, сводилось к замене одной формы токсикомании другой, более тяжелой. В 1900 г. героин уже затмил морфий, а затем вытеснил и кокаин. Следствием этого стала принявшая огромные масштабы подпольная торговля героином, оказавшаяся в руках преступных групп. Героин изготовлялся из морфия, завозимого из Сирии и Ливана.

Во Франции лишь за период 1968-1989 гг. количество героиноманов увеличилось в пять раз и продолжает увеличиваться в угрожающих пропорциях. В Англии ситуация еще хуже: число героиноманов, поступающих в клиники, удваивается каждые шестнадцать месяцев. Но первенство в этой связи явно сохраняют Соединенные Штаты: оборот на американском рынке наркотиков в настоящее время составляет более миллиарда долларов.